Dinya (dinya_ss) wrote,
Dinya
dinya_ss

Categories:

Ресторан Крынкина на Воробьевых горах



К концу XIX века предприимчивый человек Степан Васильевич Крынкин облюбовал Воробьевы горы, устроив здесь первый в Москве высотный ресторан. Он первым среди всей ресторанной Москвы смекнул, что неплохо бы излюбленное место гуляний москвичей — Воробьевы горы — использовать для устройства ресторана с открытой террасой-галереей.



Знаменит был в старой Москве этот ресторан. И не столько кухней или оркестром, сколько своим на редкость удачным местоположением: на самом гребне Воробьевых гор, откуда Москва открывалась как на ладони. Горожане получили возможность трапезничать, любуясь московскими просторами, над которыми за Москвой-рекой высились и "сорок сороков", и символ нового времени - фабричные трубы. Для желающих полюбоваться видами владелец заведения держал даже подзорную трубу. Так впервые в России была реализована идея извлечения прибыли из панорамы человеческого поселения.



Последняя — крынкинская гордость: галерея располагалась у самого обрыва, на высоте, откуда вся Москва просматривалась как на ладони. На склоне Воробьевых гор были построены деревянные "горы", по которым туда-сюда катались тележки на рельсах (забава, схожая с нынешними "американскими горками"). Под Новый год в ресторан Крынкина на Воробьевых горах автомобили и тройки доставляли богатые семьи, чтобы те могли насладиться новогодним фейерверком и полюбоваться "роскошной панорамой расстилающегося внизу гиганта-города".
Ресторан Крынкина на Воробьевых горах обзавелся собственной электрической станцией, для удобства посетителей установили керосиновые фонари при подъезде к заведению.




"....У Крынкина встречают нас парадно: сам Крынкин и все половые-молодчики. Он ведет вас на чистую половину, на гадларейку, у самого обрыва, на высоте, откуда - вся-то Москва, как на ладоньке. Огромный Крынкин стал еще громчей, чем в прошедшем году, когда мы с Горкиным ездили за березками под Троицу и заезжали сюда на Москву смотреть.
- Господи, осветили, Сергей Иванович!... А уж мы-то как горевала, узнамши-то!.. Да ка-ак же так?!. да с кем же нам жить-то будет, ежели такой человек - и досмерти разбимшись?!... - кричит Крынкин, всплескивая, как в ужасе, руками, огромными, как оглобли. - Да, ведь, нонеча правильные-то люди... днем с огнем не найтить!. Уж так возрадовались... Василь-Василич намеднись завернул, кричит: "выправился наш Сергей Иваныч, со студеной окачки восстановился!" Мы с ним сейчас махоньку мушку и раздавили, за Сергей Иваныча, быть здоровым! Да как же не выпить-то-с, а?! да к чему уж тогда вся эта канитель-мура, суета-то вся эта самая-с, ежели такой человек - и!.. Да рази когда может Крынкин забыть, как вы его из низкого праха подняли-укрепили?!. Весь мой "крынкинский рай" заново перетряхнул на ваш кредитец, могу теперь и самого хозяина Матушки-Москвы нашей, его высокопревосходительство генерала и губернатора князя Владимира Андреевича Долгорукова принять-с. Я им так и доложил-с: "Ваше Сиятельство! ежели б да не Сергей Иваныч!.." Да что тут толковать-с, извольте на Москву-Матушку полюбоваться!
Мы смотрим на Москву и в распахнутые окна галдарейки, и через разноцветные стекла - голубые, пунцовые, золотые... - золотая Москва всех лучше.
Москва в туманце, и в нем золотые искры крестов и куполов. Отец смотрит на родную свою Москву, долго смотрит... В широкие окна веет душистой свежестью, Москва-рекой, раздольем далей. Говорят, - сиренью это, свербикой горьковатой, чем-то еще, привольным.
- У меня воздух особый здесь, "крынкинский"-с!.. - гремит Крынкин. - А вот, пожалте-с в июнь-месяце... - ну, живой-то-живой клубникой! Со всех полей-огородов тянет, с-под Девичьего... - и все ко мне. А с Москва-реки - раками живыми, а из куфни варе-ным-с, понятно... ря-бчиками, цыплятками паровыми, ушкой стерляжьей-с с расстегайчиками-с... А чем потчевать, приказать изволите-с?.. как так - ничем?!. не обижайте-с. А так скажите-с: "Степан Васильевич Крынкин! птичьего молока, сей минут!" Для Сергей Иваныча... - с-под земи до-стану, со дна кеян-моря вытяну-с!..
Он так гремит, - не хуже Кашина. И большой такой же, но веселый. Он рад, что хоть "крынкинской" паровой клубники удостоят опробовать. И вот, несут на серебряном подносе, на кленовых листьях, груду веток спелой крупнеющей клубники... - ну, красота!
- Сами их сиятельство князь Владимир Андреич Долгоруков изволили хвалить и щиколатными конфектами собственноручно угощали-с... завсегда изволят ездить с конфехтами.
- И что ты, Крынкин, с жилеткой своей и рубахой не расстаешься, - говорит отец. - Пора бы и сюртук завести, капиталистом становишься...."
Иван Шмелев. "Лето Господне"



После революции ресторан закрыли, организовав здесь одну из первых в городе районных библиотек ("библиотека-читальня на Воробьевых горах, б. ресторан Крынкина"). Вскоре дом сгорел. Потом в 1920–е гг. здесь хотели соорудить Международный красный стадион.

"...Стало совсем темно. Мы взбирались на гору, тропинок уже не было видно, какие-то каменные глыбы и развалины преграждали нам путь.
— Вот,— шутил Подвойский,— такой трудной дорогой вам надо идти к признанию и успеху. Я нарочно повел вас сюда. Это — развалины старого мира: бывший ресторан Крынкина — разгульное заведение старой Москвы, взорванное рабочими. Тропинками, Айседора, через пролетарские районы на большую дорогу!
— Мичательно! — на свой лад, по-русски произнесла Айседора усвоенное ею за эти дни слово.— Но как мы спустимся отсюда?
Подвойский рассмеялся:
— Это называется — завел... Но найдем средства и спуститься....."
И. Шнейдер "Встречи с Есениным"

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments